по
Меню журнала
> Архив номеров > Рубрики > О журнале > Авторы > О журнале > Требования к статьям > Редсовет > Редакция > Порядок рецензирования статей > Политика издания > Ретракция статей > Этические принципы > Политика открытого доступа > Оплата за публикации в открытом доступе > Публикация за 72 часа: что это? > Политика авторских прав и лицензий > Политика цифрового хранения публикации > Политика идентификации статей > Политика проверки на плагиат
Журналы индексируются
Реквизиты журнала

Публикация за 72 часа - теперь это реальность!
При необходимости издательство предоставляет авторам услугу сверхсрочной полноценной публикации. Уже через 72 часа статья появляется в числе опубликованных на сайте издательства с DOI и номерами страниц.
По первому требованию предоставляем все подтверждающие публикацию документы!
ГЛАВНАЯ > Вернуться к содержанию
Социодинамика
Правильная ссылка на статью:

Типология практик социального иждивенчества в современной России
Карпикова Ирина Серафимовна

кандидат экономических наук

доцент, кафедра социологии и психологии, Байкальский государственный университет

664003, Россия, Иркутская область, г. Иркутск, ул. Ленина, 11

Karpikova Irina Serafimovna

PhD in Economics

Docent, the department of Sociology and Psychology, Baikal State University

664003, Russia, Irkutskaya oblast', g. Irkutsk, ul. Lenina, 11

ikarpikova@mail.ru

Аннотация.

Статья посвящена некоторым аспектам анализа практик социального иждивенчества и паразитизма, выполненного на основе результатов эмпирического исследования. Социальное иждивенчество, будучи порождением ситуации социально-экономической зависимости от общества, может возникать как вследствие объективных факторов (пожилой возраст, болезнь, инвалидность), так и в форме осознанного стремления индивида потреблять общественные ресурсы, не предоставляя ничего взамен. При этом иждивенчество независимо от условий и факторов его возникновения экономически обременительно для общества и разрушительно для его нравственных устоев, поэтому требует принятия практических мер по ограничению масштабов его распространения. Анализ содержания практик социального иждивенчества и паразитизма проводился на основе материалов социологического исследования, проведенного в 2017-18 гг. на территории одного из субъектов РФ – Иркутской области. Стратегия исследования основывалась на сочетании качественных и количественных методов сбора информации, экспертных оценок специалистов социозащитной сферы и мнения рядовых респондентов. Одной из задач проводимого исследования стала типологизация практик социального иждивенчества и паразитизма с целью систематизации новых полученных знаний и формирования информационной основы для разработки практических мер по ограничению масштабов распространения данного явления. Были выделены следующие типологические признаки: принадлежность субъектов иждивенческих практик к определенным категориям населения; факторы возникновения и поддержания иждивенческих практик; правовые последствия реализации иждивенческих практик. Группировка выявленных практик социального иждивенчества и паразитизма в соответствии с выделенными типологическими признаками является основанием для определения основных направлений работы с отдельными категориями населения по минимизации возможностей для поддержания практик социального иждивенчества и паразитизма.

Ключевые слова: социальное иждивенчество, социальный паразитизм, социологическое исследование, экспертные оценки, общественное мнение, Иркутская область, типология, категории населения, факторы социального иждивенчества, правовые последствия

DOI:

10.25136/2409-7144.2018.12.28224

Дата направления в редакцию:

01-12-2018


Дата рецензирования:

05-12-2018


Дата публикации:

08-12-2018


Статья подготовлена при финансовой поддержке РФФИ, проект «Влияние идей патернализма на поведенческие стратегии: исследование практик социального иждивенчества и социального паразитизма отдельных категорий населения» № 17-03-00477-ОГН.

Abstract.

This article is dedicated to the analysis of practices of social dependency and parasitism conducted based on the results of empirical study. Social dependency, being the product of situation of the socioeconomic dependency from the society, can emerge  as a result of the objective factors (senior age, illness, disability), as well as in form of the conscious desire of an individual to consume public resources not giving anything in return. At the same time, regardless of the circumstances and factors of its origination, dependency is economically burdensome for the society and destructive for its moral principles, and thus requires initiating practical measures aimed at reducing its proliferation. The analysis of the content of practices of social dependency and parasitism was carried out in 2017-2018 through the sociological survey in one of the subjects of the Russian Federation – Irkutsk Oblast. The strategy was based on the combination of qualitative and quantitative methods of collecting information, expert evaluations of the social protection specialists, and opinion of the common respondents. One of the goals lies in classification of the practices of social dependency and parasitism for the purpose of systematization of the newly accumulated knowledge and creation of the information base for development of practical measures on reducing the expansion of such phenomenon. The author introduces the following typological attributes: affiliation of the subjects of dependency practices to certain population categories; factors of emergence and maintenance of dependency practices; legal consequences of implementation of dependency practices. Grouping of the determined practices of social dependency and parasitism in accordance with the highlighted typological attributed represents the foundation for identifying the main vectors of work with separate population categories aimed at minimization of practices of social dependency and parasitism.

Keywords:

categories of population, typology, Irkutsk region, public opinion, expert assessments, sociological research, social parasitism, social dependency, factors of social dependency, legal consequences

Обоснование проблемы.

Одной из актуальных проблем функционирования социозащитных институтов, действующих в рамках современных социальных и социально-ориентированных государств, является распространение практик социального иждивенчества [1; 2]. Данное явление имеет сложный комплексный характер, поскольку неоднозначно по своему содержанию и разнообразно по проявлениям.

Социальное иждивенчество в самом общем виде предполагает существование индивида, обеспечение его потребностей за счет других членов общества [3, с. 72; 4, с. 103; 5, с. 206]. В то же время подобная социально-экономическая зависимость от общества может иметь под собой разную основу. Во многих случаях иждивенчество возникает вследствие действия объективных факторов, таких как пожилой возраст, болезнь, инвалидность, приводящих к отсутствию средств существования и вынуждающих надеяться на поддержку общества. В этой ситуации обеспечение нетрудоспособных средствами, необходимыми для жизнеобеспечения, берет на себя государство, тем более что некоторые из этих индивидов своим трудом и, соответственно, взносами из трудового дохода заработали право на выплаты из фондов социального страхования [6, с. 402].

Социальное иждивенчество может проявляться как осознанное стремление индивида потреблять общественные ресурсы, не предоставляя ничего взамен. В том случае, когда подобная поведенческая стратегия характерна для лиц, находящихся в экономически активном возрасте и трудоспособном состоянии, можно говорить о сознательной зависимости, а иждивенчество трансформируется в социальный паразитизм, представляющий собой наиболее яркий пример негативной адаптации [7]. Индивиды, относящиеся к числу «социальных паразитов», вполне могут решать проблемы собственного жизнеобеспечения самостоятельно, но предпочитают получать помощь от государства или других социальных субъектов, при этом зачастую выражая недовольство тем, что оказываемая помощь недостаточна для их благополучной жизни, и постоянно находясь в поисках того, кто мог бы их содержать.

Вынужденная зависимость в наибольшей степени характеризуется экономическим аспектом социального иждивенчества, поскольку в условиях современных социальных государств обязательства перед «иждивенцами поневоле» составляют значительную долю объемов социальных гарантий населению. Социальный паразитизм, или сознательная зависимость, возможно, менее обременительны для общества в экономическом смысле. В то же время социальный паразитизм «размывает» основу современной социальной политики, подрывает действие принципа социальной солидарности, нанося общественным устоям значительный урон [8].

В рамках современной социальной политики обязанность государства поддерживать экономически зависимых, реализовывать широкомасштабные социальные программы в целях поддержки малообеспеченных слоев населения не подвергается сомнению [9, с. 432]. В то же время граница между иждивением и иждивенчеством, вынужденной и сознательной зависимостью очень подвижна, и современная социальная российская реальность демонстрирует множество примеров, в которых государственная социальная поддержка, оказываемая объективно нуждающимся, порождает у них в дальнейшем необоснованные притязания к обществу.

Таким образом, рассматриваемая нами проблема имеет ярко выраженную прикладную значимость, поскольку распространенность и чрезмерное расширение масштабов социального иждивенчества негативно влияет на эффективность социальных расходов [10], необоснованно усиливая экономическую нагрузку на общество. Данное обстоятельство свидетельствует о необходимости постоянного усовершенствования государственных механизмов социальной поддержки населения [11, с. 173-174] на основе изучения содержания практик социального иждивенчества и паразитизма, особенностей их проявления и масштабов распространения среди отдельных категорий населения.

Методика исследования.

Практики социального иждивенчества и паразитизма в современной России стали предметом исследования, проводимого в рамках проекта «Влияние идей патернализма на поведенческие стратегии: исследование практик социального иждивенчества и социального паразитизма отдельных категорий населения» научным коллективом под руководством автора. Для изучения масштабов распространенности, содержания и специфики практик социального иждивенчества и паразитизма в современном российском социуме реализован комплекс исследовательских мероприятий, характеризующихся разнообразием методов сбора, анализа и интерпретации полученной информации. Центральным «звеном» выполняемого проекта стало проведение масштабного эмпирического исследования в одном из регионов РФ – Иркутской области. Отличительной чертой данного социологического исследования является сочетание качественных и количественных стратегий [12], позволяющее совместить в ходе анализа результатов экспертно-профессиональные оценки и мнение населения. В качестве информантов социологического исследования выступили специалисты социозащитной сферы и представители разных категорий населения региона.

Оценки экспертов по различным аспектам изучаемой проблемы были получены с использованием двух качественных методов: полуструктурированного интервью и фокус-группы. Экспертное интервью с представителями социозащитной сферы региона (руководителями региональных структур социального управления, руководителями и специалистами учреждений социальной защиты и социального обслуживания) было проведено в сентябре-ноябре 2017 г., количество экспертов составило 84 человека [13, с. 125-126]. С целью систематизации, верификации и интерпретации результатов качественного экспертного интервью была проведена фокус-группа в формате круглого стола, участниками которой стали руководители законодательной и исполнительной ветвей власти регионального и муниципального уровня, руководители и специалисты министерств и ведомств региона социальной и социозащитной направленности, а также представители некоммерческих организаций и научной общественности.

Исследование мнения населения Иркутской области в форме анкетного опроса проводилось в июле-сентябре 2018 г. Выборочная совокупность в 1200 чел. была сформирована методом квотного отбора и стратифицирована по признаку пола, возраста и места проживания при допустимой ошибке выборки 5%. Структура респондентов по данным признакам соответствует территориально-демографическим характеристикам населения региона. Среди опрошенных женщины составили 57,5%, мужчины – 42,5%. Распределение респондентов по возрасту выглядит следующим образом: до 30 лет – 21,6% опрошенных, от 30 до 50 лет – 38,6%, старше 50 лет – 39,8%. Доля респондентов, проживающих в городах, составила 78%, в сельской местности, соответственно, 22%, при этом в выборочную совокупность вошло население, проживающее в крупных, средних и малых городах региона [14, с. 37].

Одной из задач исследования стало выявление и типологизация практик социального иждивенчества и паразитизма среди представителей отдельных категорий населения, поэтому кроме соблюдения квотируемых признаков особую важность при формировании выборочной совокупности представляло наличие среди респондентов как работающего, так и неработающего населения, в особенности тех его представителей, которые являются получателями благ и услуг в системе социальной защиты. В число объектов анкетного опроса вошли инвалиды, безработные, пожилые и престарелые граждане, лица из числа детей-сирот, многодетные и одинокие родители.

Критерии и результаты типологизации практик социального иждивенчества.

Проведенное эмпирическое исследование дало возможность получить обширный материал, характеризующий множество аспектов проявления проблемы социального иждивенчества и паразитизма, таких как оценка экспертами и населением факторов и причин возникновения иждивенческих практик, степени их распространенности в современном российском социуме, а также определить отношение представителей различных социально-демографических категорий населения к поведенческим проявлениям иждивенчества и паразитизма. Одним из направлений систематизации полученных результатов стало определение типичных поведенческих практик, обусловленных иждивенческими и паразитическими жизненными стратегиями представителей некоторых категорий населения. Необходимость подобной исследовательской процедуры обусловлена как закономерностями процессов познания (научное осмысление новых знаний о протекающих социальных процессах), так и потребностями практической деятельности в системе социального управления (необходимость обоснования управленческих решений в области ограничения масштабов распространения практик социального иждивенчества и паразитизма).

Процесс типологизации (классификации) практик социального иждивенчества, необходимыми элементами которого являются определение критериев классификации и группировка выявленных в ходе исследования практик в соответствии с выделенными критериями, характеризуется определенными сложностями. К наиболее очевидным из них относится многообразие подобных практик, неоднозначность их проявлений, что затрудняет отнесение практик социального иждивенчества к той или иной группе на основании выделенного критерия. Кроме того, определение критериев классификации по указанным выше причинам также представляет собой непростую научную задачу. Тем не менее, анализ данных, полученных в ходе проведения эмпирического исследования, предоставил возможность выделить несколько однозначно понимаемых классификационных критериев, позволяющих сгруппировать выявленные практики социального иждивенчества и паразитизма.

В качестве важнейшего классификационного критерия отметим принадлежность к определенной категории населения. В ходе получения экспертных оценок и проведения опроса рядовых граждан были выявлены категории населения, в наибольшей степени склонные к проявлениям практик социального иждивенчества. Респондентам из числа экспертов и населения было предложено указать не более трех данных категорий. Путем ранжирования полученных ответов было выявлено, что к числу лиц с наиболее выраженной иждивенческой позицией относятся дети-сироты, безработные, инвалиды, пожилые и престарелые граждане, при этом эксперты на первое место поставили детей-сирот, а население – безработных граждан [14, с. 38]. Кроме указанных категорий к числу приверженцев подобных практик были отнесены мигранты (беженцы, вынужденные переселенцы), лица без определенного места жительства, многодетные семьи, студенты, родители в неполных семьях.

Анализ многочисленных ситуаций, озвученных экспертами в ходе проведения интервью и фокус-группы, дает основания утверждать, что для представителей каждой из указанных выше категорий населения характерны свои специфические иждивенческие практики, соответственно, принадлежность к определенной категории является классификационным признаком и позволяет выделить практики социального иждивенчества и паразитизма, преимущественно присущие данной категории населения.

Другим важнейшим классификационным критерием является обусловленность формирования иждивенческих стратегий определенными факторами. В ряде работ отечественных исследователей рассматриваются отдельные факторы и причины возникновения иждивенчества и паразитизма, отражены подходы к их систематизации [15, с. 17; 16, с. 22]. Определено, что те или иные факторы выступают в роли «катализаторов», создавая условия для проявления и закрепления склонности индивида к иждивенческим и паразитическим поведенческим стратегиям, а значит могут являться объектами государственного регулирования и общественного воздействия в целях снижения их влияния на формирование практик социального иждивенчества и паразитизма. В данном аспекте систематизация существующих практик относительно факторов, влияющих на их возникновение и закрепление, выглядит обоснованно, а группировка факторов проведена на основе результатов проведенного нами исследования.

Анализ мнений экспертов и рядовых граждан отразил также важность разделения практик социального иждивенчества и паразитизма в зависимости от последствий их реализации, прежде всего, в правовом понимании. Полученная от экспертов информация позволяет сделать вывод о том, что среди поведенческих примеров социального иждивенчества в большинстве своем присутствуют практики, реализация которых не нарушает норм существующего законодательства, при одновременном выявлении отдельных случаев противоправного поведения, являющихся следствием иждивенческих и паразитических поведенческих стратегий.

Рассматривая данный классификационный признак можно предположить, что практики социального иждивенчества характеризуются отсутствием при их реализации противоправных действий, тогда как проявления социального паразитизма приводят к нарушениям закона. Подобная тенденция существует, но не носит абсолютного характера. Анализ содержания выявленных практик позволяет утверждать, что действия «социальных паразитов» лишь в отдельных случаях трансформируются в противоправные и преступные, в большинстве своем реализуясь в правовом поле, но с нарушением морально-этических и нравственных норм [17].

Выделенные нами типологические (классификационные) признаки, в соответствии с которыми сгруппированы примеры практик социального иждивенчества и паразитизма, отражены в таблице.

Таблица – Типология практик социального иждивенчества и паразитизма

Типологические признаки

Примеры практик социального иждивенчества и паразитизма

В зависимости от принадлежности субъекта иждивенческих практик к определенной категории населения

Дети-сироты

Отсутствие попыток трудоустройства в ситуации наличия возможности получать пособие по безработице в течение шести месяцев в размере средней заработной платы по региону.

Безработные

Регистрация в статусе безработного при одновременном неофициальном трудоустройстве.

Инвалиды

Приложение усилий к замене бесплатных социальных услуг (социально-медицинских, социально-бытовых, социально-психологических) денежными выплатами, особенно в семьях, имеющих ребенка-инвалида.

Пожилые, престарелые граждане

Среди проживающих в домах-интернатах для престарелых, наибольшие требования к объему получаемых услуг предъявляют проживающие, получающие минимальную пенсию и, соответственно, оплачивающие услуги в минимальном объеме.

Мигранты (беженцы, вынужденные переселенцы)

Отсутствие стремления вынужденных переселенцев к получению востребованной профессии, трудоустройству в ситуации гарантированной оплаты арендованного жилья и получения социальных выплат.

Студенты

Злоупотребление правом получения материальной помощи в условиях отсутствия реальных оснований, проявляющееся у студентов, обучающихся на бюджетной основе.

Родители-одиночки

Сохранение статуса родителя-одиночки для получения льгот и социальных выплат в ситуации фактического совместного проживания со вторым родителем ребенка.

Многодетные семьи

Отсутствие желания трудоустраиваться и зарабатывать (преимущественно у мужчин) в условиях получения множества разнообразных социальных выплат на детей.

В зависимости от факторов возникновения и поддержания иждивенческих практик

Несовершенство правовых норм

- Возможность повторного получения жилья ребенком-сиротой в ситуации, когда данное право уже было реализовано ранее;

- При предоставлении ряда мер социальной поддержки малоимущим семьям с детьми отсутствует необходимость подтверждения ими реальных доходов семьи.

Общеэкономическая ситуация

- Преимущество получения пособий перед трудоустройством в силу низкого уровня заработной платы по имеющимся на рынке труда вакансиям (характерно для разных категорий безработных и незанятых);

- Оформление приемных детей в семью исключительно с целью получения дохода (характерно для трудоизбыточных территорий);

- Нецелевое использование средств субсидий для открытия собственного дела (в рамках помощи безработным, заключения социального контракта).

Социокультурное неблагополучие

- Перекладывание взрослыми детьми заботы о престарелых родителях на государственные учреждения;

- Стремление выпускников интернатных учреждений из числа детей-сирот при достижении 18 лет получить инвалидность с целью дальнейшего проживания в стационарном учреждении для инвалидов;

- Лишение родительских прав воспринимается матерью как возможность переложить решение вопросов по жизнеобеспечению ребенка на государство.

В зависимости от правовых последствий реализации иждивенческих практик

Без нарушения норм законодательства

- Получение гражданином возможности жить за счет социальных выплат, как собственных, так и других членов семьи, не стремясь к трудоустройству;

- Стремление выпускников интернатных учреждений из числа детей-сирот максимально продлить сроки реализации всех государственных социальных гарантий за счет поддержания соответствующих социальных статусов (учащегося, инвалида, безработного и др.);

- Получение гражданином, семьей различных социальных выплат, мер социальной поддержки в условиях формального подтверждения нуждаемости при фактическом отсутствии таковой.

С нарушением норм законодательства

- Нецелевое использование средств материнского капитала путем его обналичивания;

- Неофициальное трудоустройство официально зарегистрированного безработного.

Отметим, что в таблице приведены лишь некоторые примеры проявления практик социального иждивенчества и паразитизма, отнесенных к той или иной группе, либо они сформулированы в обобщенной форме, тогда как реальные проявления подобных практик гораздо многообразнее. Задача типологизации состоит в определении признаков, по которым в дальнейшем могут быть сгруппированы любые проявления иждивенческих и паразитических стратегий, реализуемых населением в разных сферах жизнедеятельности.

Выводы.

Типологизация является одной из необходимых и важнейших исследовательских процедур. В случае исследования масштабов распространенности и содержания практик социального иждивенчества и паразитизма в региональном социуме разработка типологии позволяет не только решать научные задачи, но и создать основу для определения направлений практической деятельности по ограничению распространения конкретных иждивенческих проявлений. Приведенная в работе типология дает возможность принимать решения относительно отдельных категорий населения, формулировать способы воздействия на те или иные факторы, способствующие укоренению существующих практик. Кроме того, классификация проявлений социального иждивенчества по правовым последствиям выявляет ситуации, требующие особого внимания общества в силу их противоправного характера.

Перечень рассмотренных в работе типологических признаков охватывает, на наш взгляд, наиболее значимые характеристики изучаемого вопроса, но не является исчерпывающим и может быть дополнен в ходе дальнейших исследований практик социального иждивенчества и паразитизма в современном российском социуме.

Библиография
1.
Сидорина Т.Ю. Два века социальной политики. – М.: Российский государственный гуманитарный ун-т, 2005. – 442 с.
2.
Сидорина Т.Ю. Операция «Welfare State»: решило ли государство всеобщего благосостояния проблемы идеального государства? // Terra economicus. 2012. № 3. С. 84-99.
3.
Кузнецов И.С. Роль иждивенчества в системе социального обеспечения // Известия высших учебных заведений. Социология. Экономика. Политика. 2009. № 3. С. 72-75.
4.
Мосейко В.В., Фролова Е.А. Социальное государство vs социальное иждивенчество // Вестник Томского государственного педагогического университета. 2014. № 8 (149). С. 102-107.
5.
Шаровская А.В. Социальное иждивенчество как проявление проблемы самоактуализации личности общества потребления // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. 2012. № 10-1. С. 205-208.
6.
Жмакина М.О. Социальное иждивенчество как результат политики социального государства в современном российском обществе // Социология в современном мире: наука, образование, творчество. 2014. № 6. С. 399-403.
7.
Балабанова Е.С. Социально-экономическая зависимость и социальный паразитизм: стратегии «негативной адаптации» // Социологические исследования. 1999. № 4. С. 46-57.
8.
Карпикова И.С. Особенности теоретической интерпретации феномена социального иждивенчества в условиях российского социума [Электронный ресурс] // Baikal Research Journal. 2017. Т.8, № 4. Режим доступа: http://brj-bguep.ru/reader/article.aspx?id=21897
9.
Горев В.П., Дюнина О.П. Современная экономическая теория и экономические проблемы современного мира // Известия Байкальского государственного университета. 2018. Т. 28, № 3. С. 426-433.
10.
Емцов Р.Г., Андреева Е.И., Нагерняк М.А. и др. Иждивенчество или содействие? Программы социальной помощи и стимулы к труду // Научно-исследовательский финансовый институт. Финансовый журнал. 2017. № 4 (38). С. 24-33.
11.
Седых О.Г. Социальное иждивенчество: причины возникновения и историческая ретроспектива // Историческая и социально-образовательная мысль. 2018. Т. 10, № 3-1. С. 172-178.
12.
Бахматова Т.Г. Исследовательский потенциал количественного и качественного подходов в социальной работе // Известия Иркутской государственной экономической академии (Байкальский государственный университет экономики и права). 2010. № 5. С. 28-35.
13.
Карпикова И.С., Зимина Е.В., Соломеин А.А. Социальное иждивенчество и социальный паразитизм в современной России: экспертная оценка причин и факторов существования // Известия Байкальского государственного университета. 2018. Т. 28, № 1. С. 123-130.
14.
Карпикова И.С., Нефедьева Е.И. Феномен социального иждивенчества в оценках населения (на примере Иркутской области) // Теория и практика общественного развития. 2018. № 11 (129). С. 36-41.
15.
Малышев Д.М. Причины социального иждивенчества // Научный поиск. 2017. № 2. С. 17-18.
16.
Шевелева Н.П., Кузнецов И.С. Предпосылки формирования социального иждивенчества в среде российской молодежи // Теория и практика общественного развития. 2015. № 18. С. 21-23.
17.
Карпикова И.С., Нефедьева Е.И., Седых О.Г. Социальное иждивенчество и паразитизм в продуцировании противоправного поведения // Всероссийский криминологический журнал. 2018. Т. 12, № 2. С. 165-177.
References (transliterated)
1.
Sidorina T.Yu. Dva veka sotsial'noi politiki. – M.: Rossiiskii gosudarstvennyi gumanitarnyi un-t, 2005. – 442 s.
2.
Sidorina T.Yu. Operatsiya «Welfare State»: reshilo li gosudarstvo vseobshchego blagosostoyaniya problemy ideal'nogo gosudarstva? // Terra economicus. 2012. № 3. S. 84-99.
3.
Kuznetsov I.S. Rol' izhdivenchestva v sisteme sotsial'nogo obespecheniya // Izvestiya vysshikh uchebnykh zavedenii. Sotsiologiya. Ekonomika. Politika. 2009. № 3. S. 72-75.
4.
Moseiko V.V., Frolova E.A. Sotsial'noe gosudarstvo vs sotsial'noe izhdivenchestvo // Vestnik Tomskogo gosudarstvennogo pedagogicheskogo universiteta. 2014. № 8 (149). S. 102-107.
5.
Sharovskaya A.V. Sotsial'noe izhdivenchestvo kak proyavlenie problemy samoaktualizatsii lichnosti obshchestva potrebleniya // Istoricheskie, filosofskie, politicheskie i yuridicheskie nauki, kul'turologiya i iskusstvovedenie. Voprosy teorii i praktiki. 2012. № 10-1. S. 205-208.
6.
Zhmakina M.O. Sotsial'noe izhdivenchestvo kak rezul'tat politiki sotsial'nogo gosudarstva v sovremennom rossiiskom obshchestve // Sotsiologiya v sovremennom mire: nauka, obrazovanie, tvorchestvo. 2014. № 6. S. 399-403.
7.
Balabanova E.S. Sotsial'no-ekonomicheskaya zavisimost' i sotsial'nyi parazitizm: strategii «negativnoi adaptatsii» // Sotsiologicheskie issledovaniya. 1999. № 4. S. 46-57.
8.
Karpikova I.S. Osobennosti teoreticheskoi interpretatsii fenomena sotsial'nogo izhdivenchestva v usloviyakh rossiiskogo sotsiuma [Elektronnyi resurs] // Baikal Research Journal. 2017. T.8, № 4. Rezhim dostupa: http://brj-bguep.ru/reader/article.aspx?id=21897
9.
Gorev V.P., Dyunina O.P. Sovremennaya ekonomicheskaya teoriya i ekonomicheskie problemy sovremennogo mira // Izvestiya Baikal'skogo gosudarstvennogo universiteta. 2018. T. 28, № 3. S. 426-433.
10.
Emtsov R.G., Andreeva E.I., Nagernyak M.A. i dr. Izhdivenchestvo ili sodeistvie? Programmy sotsial'noi pomoshchi i stimuly k trudu // Nauchno-issledovatel'skii finansovyi institut. Finansovyi zhurnal. 2017. № 4 (38). S. 24-33.
11.
Sedykh O.G. Sotsial'noe izhdivenchestvo: prichiny vozniknoveniya i istoricheskaya retrospektiva // Istoricheskaya i sotsial'no-obrazovatel'naya mysl'. 2018. T. 10, № 3-1. S. 172-178.
12.
Bakhmatova T.G. Issledovatel'skii potentsial kolichestvennogo i kachestvennogo podkhodov v sotsial'noi rabote // Izvestiya Irkutskoi gosudarstvennoi ekonomicheskoi akademii (Baikal'skii gosudarstvennyi universitet ekonomiki i prava). 2010. № 5. S. 28-35.
13.
Karpikova I.S., Zimina E.V., Solomein A.A. Sotsial'noe izhdivenchestvo i sotsial'nyi parazitizm v sovremennoi Rossii: ekspertnaya otsenka prichin i faktorov sushchestvovaniya // Izvestiya Baikal'skogo gosudarstvennogo universiteta. 2018. T. 28, № 1. S. 123-130.
14.
Karpikova I.S., Nefed'eva E.I. Fenomen sotsial'nogo izhdivenchestva v otsenkakh naseleniya (na primere Irkutskoi oblasti) // Teoriya i praktika obshchestvennogo razvitiya. 2018. № 11 (129). S. 36-41.
15.
Malyshev D.M. Prichiny sotsial'nogo izhdivenchestva // Nauchnyi poisk. 2017. № 2. S. 17-18.
16.
Sheveleva N.P., Kuznetsov I.S. Predposylki formirovaniya sotsial'nogo izhdivenchestva v srede rossiiskoi molodezhi // Teoriya i praktika obshchestvennogo razvitiya. 2015. № 18. S. 21-23.
17.
Karpikova I.S., Nefed'eva E.I., Sedykh O.G. Sotsial'noe izhdivenchestvo i parazitizm v produtsirovanii protivopravnogo povedeniya // Vserossiiskii kriminologicheskii zhurnal. 2018. T. 12, № 2. S. 165-177.
Ссылка на эту статью

Просто выделите и скопируйте ссылку на эту статью в буфер обмена. Вы можете также попробовать найти похожие статьи


Другие сайты издательства:
Официальный сайт издательства NotaBene / Aurora Group s.r.o.
Сайт исторического журнала "History Illustrated"